![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.1){kind=small}
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
http://collaboration.org.ua/voennyie-pr
"На повестке дня были расстрелы, изнасилования и грабежи. 22 февраля 1943 г. отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района (восточнее Минска) около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы. По сообщению одного высокопоставленного офицера Красной Армии, сделанному в июне 1943 г., отряд Бати, действовавший примерно в 200 км от Минска, “терроризировал мирное население”. В частности, 11 апреля 1943 г. они “расстреляли ни в чем не повинные семьи партизан в селе Сокочи: женщину с 12-летним сыном, второй сын-партизан которой погиб ранее, а также жену одного партизана и ее двух детей – двух и пяти лет”. В другом докладе говорится, что в апреле 1943 г. партизаны отряда Фрунзе, действовавшего севернее Минска, расстреляли в ходе “карательной операции 57 человек”, включая младенцев.
Некоторые партизанские отряды сжигали сразу по несколько населенных пунктов, как например, комиссар Фролов вместе со своими партизанами, действовавший в Витебской области. В апреле 1943 г. они превратили в пепел множество деревень, расстреляли “мирных жителей и других партизан”. И это было далеко не исключение.
Сожжение партизанами деревень и расстрелы женщин с детьми действительно были достаточно частым явлением. Вот какое письмо прислали читатели в белорусскую газету «Наша Нива» в 2000г.:
Жили мы в местечке в Западной Белорусии. Где-то в пятидесятые годы, когда я ходил в школу, как-то сказал дома, что деревню Борки сожгли немцы. Тогда моя мать рассказала мне, что деревню Старожевщина и деревню Борки Ивацевичского района сожгли партизаны.
В Старожевшине родственников у нас не было, поэтому подробностей мы не знали. В Борках же жила большая семья родного брата моей матери. А на небольшом хуторе под Слонимом жила их сестра. Эти партизаны часто заходили на хутор и даже оставляли там раненых. Поэтому и предупредили, что, если есть родственники в Борках, то “пусть убегают!” Но война, шесть маленьких детей… И семья осталась в Борках.
“Самооборонцы” не пускали партизан в деревню со стороны леса, поэтому те вошли со стороны местечка. Когда жена моего дядьки увидела что два партизана идут сжигать хату, то вышла навстречу: “Хлопчики, не палите хату, вон – шесть детей у окопчика сидят!” Один партизан выстрелил в воздух: “Уйди, сука!” А второй его поправил: “Разве так бьют, вот так бьют!” Советский партизан застрелил белорусскую мать шестерых детей и сжег их дом.
Возможно, тот убийца жив и по сей день и получил, как ветеран, привилегии. Но подобные военные преступления не имеют срока давности.
Интересно, что сам факт намеренного убийства женщин и детей только за то, что они были членами семей “полицаев”, по сей день воспринимается бывшими партизанами как нечто нормальное и не подлежащее осуждению. Вот как оценивает своё участие в расстрелах женщин и детей бывший партизан Яков Исаакович Шепетинский:
Г.К. – Семьи полицаев тоже уничтожались?
Я.Ш. – Не всегда и не везде. Но было такое нередко, что сейчас скрывать…Мне лично их жалко не было. Они наших еврейских малых детей живьем сжигали, да на куски разрывали, так почему я должен был переживать за полицейское отродье? Истребляли все полицейское семя, всю их породу. Око за око… Убийство гражданских, родственников предателей, в жестокой партизанской войне – дело почти обычное… И вы это и без меня знаете. Просто многие не хотят об этом рассказывать…"
"На повестке дня были расстрелы, изнасилования и грабежи. 22 февраля 1943 г. отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района (восточнее Минска) около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы. По сообщению одного высокопоставленного офицера Красной Армии, сделанному в июне 1943 г., отряд Бати, действовавший примерно в 200 км от Минска, “терроризировал мирное население”. В частности, 11 апреля 1943 г. они “расстреляли ни в чем не повинные семьи партизан в селе Сокочи: женщину с 12-летним сыном, второй сын-партизан которой погиб ранее, а также жену одного партизана и ее двух детей – двух и пяти лет”. В другом докладе говорится, что в апреле 1943 г. партизаны отряда Фрунзе, действовавшего севернее Минска, расстреляли в ходе “карательной операции 57 человек”, включая младенцев.
Некоторые партизанские отряды сжигали сразу по несколько населенных пунктов, как например, комиссар Фролов вместе со своими партизанами, действовавший в Витебской области. В апреле 1943 г. они превратили в пепел множество деревень, расстреляли “мирных жителей и других партизан”. И это было далеко не исключение.
Сожжение партизанами деревень и расстрелы женщин с детьми действительно были достаточно частым явлением. Вот какое письмо прислали читатели в белорусскую газету «Наша Нива» в 2000г.:
Жили мы в местечке в Западной Белорусии. Где-то в пятидесятые годы, когда я ходил в школу, как-то сказал дома, что деревню Борки сожгли немцы. Тогда моя мать рассказала мне, что деревню Старожевщина и деревню Борки Ивацевичского района сожгли партизаны.
В Старожевшине родственников у нас не было, поэтому подробностей мы не знали. В Борках же жила большая семья родного брата моей матери. А на небольшом хуторе под Слонимом жила их сестра. Эти партизаны часто заходили на хутор и даже оставляли там раненых. Поэтому и предупредили, что, если есть родственники в Борках, то “пусть убегают!” Но война, шесть маленьких детей… И семья осталась в Борках.
“Самооборонцы” не пускали партизан в деревню со стороны леса, поэтому те вошли со стороны местечка. Когда жена моего дядьки увидела что два партизана идут сжигать хату, то вышла навстречу: “Хлопчики, не палите хату, вон – шесть детей у окопчика сидят!” Один партизан выстрелил в воздух: “Уйди, сука!” А второй его поправил: “Разве так бьют, вот так бьют!” Советский партизан застрелил белорусскую мать шестерых детей и сжег их дом.
Возможно, тот убийца жив и по сей день и получил, как ветеран, привилегии. Но подобные военные преступления не имеют срока давности.
Интересно, что сам факт намеренного убийства женщин и детей только за то, что они были членами семей “полицаев”, по сей день воспринимается бывшими партизанами как нечто нормальное и не подлежащее осуждению. Вот как оценивает своё участие в расстрелах женщин и детей бывший партизан Яков Исаакович Шепетинский:
Г.К. – Семьи полицаев тоже уничтожались?
Я.Ш. – Не всегда и не везде. Но было такое нередко, что сейчас скрывать…Мне лично их жалко не было. Они наших еврейских малых детей живьем сжигали, да на куски разрывали, так почему я должен был переживать за полицейское отродье? Истребляли все полицейское семя, всю их породу. Око за око… Убийство гражданских, родственников предателей, в жестокой партизанской войне – дело почти обычное… И вы это и без меня знаете. Просто многие не хотят об этом рассказывать…"
5 абмяркоўваюць | абмеркаваць
